Русское барабанное пространство.

Русское барабанное пространство.

Автор: Евгений Рябой,
перепечатано из журнала MusicBox

Минувшей осенью мне довелось неожиданно часто появляться перед нашей барабанной аудиторией в роли ведущего. Эта ставшая уже привычной для меня роль дает мне возможность общаться с публикой, и, кроме утилитарных функций огласителя фамилий и биографий, переводчика и вялого юмориста, я могу даже высказывать мнения и взгляды на те или иные проблемы, так или иначе связанные с барабанами, игрой на них и т.д. и т.п. Конечно же, мне есть что сказать, и я перед каждым выходом на сцену планирую некий спич, призванный создать определенную барабанную атмосферу в зале для тех, кто в этом нуждается. А для тех, кто не нуждается - коих несомненно большинство - просто рассказать о том, о сем, поделиться интересными мыслями, фактами. Но, как правило, в последний момент я решаю не делать этого. Причина весьма проста - время шоу всегда очень строго лимитировано.
В ЦДХ это прихоть администрации зала, а на выставке в Сокольниках существует расписание концертов на большом стенде. И я, представ пред ясныя очи зрителей, жаждущих барабанного зрелища, приношу свои философские амбиции в жертву тому, ради чего, собственно, пришли люди. И ограничиваюсь несколькими фразами. А между тем, барабанная ситуация в стране меняется с пугающей (в хорошем смысле этого слова) быстротой, и мне есть что по этому поводу сказать. К счастью, у меня есть великолепная трибуна в лице журнала Music Box. Прогуливаясь по Нескучному саду, я вдруг осознал, что в моих руках находится мощнейший рычаг воздействия на умы юных (и не слишком) барабанщиков. Он, к тому же - единственный в своем роде, т.к. на постсоветском (или точнее на русскоязычном пространстве) никто и ничего не пишет на эту животрепещущую тему. Иными словами, кроме информативно-познавательных и педагогических материалов, которые я на протяжении многих лет делаю для журнала, существует возможность для обнародования собственных взглядов на все, что прямо или косвенно связано с барабанами. Памятуя о том, что многие читатели высказывают пожелания больше внимания уделять нашим музыкантам, нашей ситуации, я задумал направить свои философские изыскания в это русло. Дело оставалось за малым - получить от журнала заказ на подобного рода работу - работу, посвященную барабанам в СССР и (опять же) на постсоветском пространстве, работу, посвященную простому барабанному труженику, работу без прикрас, без лживых штампов, коими изобилуют представления последующего поколения о предыдущем, без мифических званий и событий, которых не было, но с глубоким анализом и выводами, которые могли бы принести пользу тем, кто сейчас начинает карьеру барабанщика и имеет на этот счет действительно серьезные планы. Волею судеб, буквально через несколько дней мне позвонил главный редактор журнала Андрей Большаков и предложил написать нечто, что весьма определенным образом перекликалось с тем, над чем я уже начал серьезно думать. Я был очень удивлен и обрадован такому совпадению. Видимо, сказались годы совместной работы.
Итак, начиная эту работу, я сознательно воздвиг для себя некие рамки, за которые решил не выходить. В первую очередь, это рамки временные. Решив, что моими источниками будут только ныне здравствующие, я автоматически ограничил себя в нижней точке годами послевоенными. С другой стороны, решив посвятить работу некоему виртуальному, собирательному барабанщику, я избавился от необходимости называть конкретные имена и избавился от необходимости оправдываться перед теми, кого мог забыть. Названы будут только те, кто своими рассказами помог мне воссоздать картину прошлых лет. Эта работа не об исполнительстве, не о мастерстве, звездности, престиже и амбициях. А о тех, кто по зову сердца встал на этот путь (если он вообще есть) и стал частью нашего барабанного мирка. И не важно, кто он, этот барабанщик - сногсшибательный джазовый виртуоз или обычный ресторанный лабух, серьезный поп грувер или барабанщик полкового оркестра, литаврист из Госоркестра или тарелочник из жмуркоманды. Мы все начинали с одного и того же. Начинали с увлечения ударными инструментами, невесть откуда появившимися в нашей жизни. Просто судьба потом расставила все по разным местам. Никто из нас в начале не рассчитывал на профессиональную карьеру. Никто не думал, что это будет делом жизни. Просто услышал музыку с барабанами, и все: Это уже потом, благодаря личным пристрастиям мы разделялись на рокеров, джазменов, классиков, народников: Для многих это закончилось довольно быстро. Для кого-то продлилось немного дольше. Кто-то играл всю жизнь и умер за барабанами: Но все, все без исключения, даже те, кто сорок лет назад играл на барабанах в художественной самодеятельности, никогда не забудут волшебства соприкосновения с этим магическим инструментом. Поверьте мне, я лично знаю очень многих, а, кроме того, получаю огромное количество писем на сайте www. от самых разных людей, имеющих или имевших маломальское отношение к барабанам. Жизнь не щадила нашего брата. Раскидала всех по свету. Не все дошли до конца дистанции. И на то, конечно же, были объективные и субъективные причины. Их много. Но, несмотря на утверждение Стинга, что "History will teach us nothing" (История нас ничему не научит), мы попробуем сделать выводы из того, что имеем на сегодняшний день. Я сразу хочу сказать, что, несмотря на упомянутый выше спектр специализаций барабанщиков, речь, в основном, пойдет о тех, кто играл и играет на том, что получило у нас в стране название "ударная установка". Хотя будут затронуты и остальные, не менее важные жанры и инструменты.
Один мой знакомый, джазовый саксофонист Ростислав Чевычелов в свое время выдвинул версию о том, что джаз в СССР был "засеян" инопланетянами в каких-то им одним известных исследовательских целях. Это утверждение имело также косвенную поддержку у сторонников иной версии: джаз специально был "заброшен" в нашу страну западными спецслужбами со вполне понятными деструктивными целями. Оба эти мнения имеют под собой одну основу - русский человек по сути своей совершенно не приспособлен к подобного рода свободному музицированию, заключенному, однако, в жесткие, даже жестокие границы. Границы эти представляют собой строгую гармоническую схему и постоянный ритм с характерной пульсацией, именуемой в простонародье свингом. Загадочная русская душа, как известно, не приемлет над собой никакого насилия. А такого рода строгие правила, безусловно, оным и являются. С этим нельзя не согласиться. Так же, как нельзя не согласиться с тем, что все стили современной музыки вышли из джаза, или имеют с ним общие корни, а барабаны - неотъемлемая часть всех этих музык. Не приемлет русская душа и этих барабанов, которые являются средоточием насилия, носителем того самого постоянного ритма, являющегося "вещью в себе". То есть, вещью абсолютно самодостаточной, способной без всякого дополнения в виде гармонии и мелодии быть предметом не только глубокого эмоционального воздействия, но и искусства, как такового. При этом нельзя сказать, что в русской музыке ритма нет вообще. Это, конечно же, не так. Он есть. Но он трактуется совершенно по-другому. В первую очередь это идет от традиций русского пения. Там понятие темпо-ритма весьма условно. Темп организуется сам собой лишь потому, что исполнители интуитивно стремятся петь вместе, а это возможно только при наличии общего темпа. А вот с размером дело обстоит гораздо хитрее. Здесь все подчинено очень естественному процессу - дыханию. Оно берется по фразе. При этом вся ритмическая пульсация может сломаться - никто об этом не думает. Великий Игорь Стравинский еще в начале ХХ века записывал на ноты фольклорное пение. Его "Русская песня" - яркий пример самобытности русского народного музицирования. Там в каждом такте разный размер. Я думаю, что деревенские бабушки, и сегодня распевающие песни за столом, пришли бы в ужас, узнав насколько они сложны. Существуют еще и плясовые, в которых порой соблюдается темп, размер и даже квадратность, но эта метричность далека от того, что, к примеру, несут в себе африканские ритмы, призванные ввести танцующего в состояние транса. Смысловая нагрузка ритма в русской фолк музыке гораздо примитивнее - надо просто организовать танцевальный процесс, заставить танцоров и слушателей притопывать в такт лапотками. Это нисколько не умаляет достоинств русской народной музыки. В ней есть свой, особенный свинг, некий внутренний баланс между ритмом и не-ритмом. Кроме того, волшебная мелодика и тот необъяснимый русский дух: Тем не менее, я убежден, что мы, к сожалению, всегда находились на задворках того, что можно назвать ритмической культурой. Даже западноевропейская музыка была гораздо более ритмически организованной. Сегодня огромное количество отечественных академических музыкантов воспринимают ритм как некую объективную реальность, неизвестно зачем навязанную им извне, а для подавляющего большинства дирижеров работа с постоянным ритмом - просто невыносимая тягота, от которой лучше всего избавиться как можно быстрей - изменение темпа где ни попадя по-прежнему является , пожалуй, одним из мощнейших выразительных средств этих творцов. И сегодня же, когда западная и восточная цивилизации оказались в непосредственной близости нашей ритмической косности, мы особенно остро ощутили эти проблемы и уже встали на необратимый путь их решения. А решать их необходимо по одной простой причине: отечественная поп, рок и джазовая музыка уже вступили на путь интеграции. Я не хочу сейчас выстраивать здесь цепочку "а-ля Нью-Васюки", но, кроме шуток, в ближайшем будущем нас ждет нечто подобное.
Итак, как я уже сказал, начнем мы с послевоенных лет. Бесспорно, ударные инструменты были в России и раньше. Но, пожалуй, единственным настоящим, аутентичным русским ударным инструментом, дошедшим до наших дней, является курская трещотка (помимо, естественно, ложек). Бубен, так широко используемый сегодня в русских оркестрах, русским инструментом не является. Он экспортирован из западной Европы, в которую, в свою очередь, был завезен с востока. Можно еще упомянуть бубенцы, перекочевавшие с конской сбруи в профессиональные симфонические партитуры. Барабаны, бывшие атрибутом военных оркестров с петровских времен, пришли к нам из Турции, а литавры, появившиеся в профессиональной академической музыке в конце ХУIII века, перекочевали, опять же, с востока через западную Европу. Так же как, впрочем, и треугольник, коробочка и прочие инструменты, именуемые сегодня "мелочами". Первой профессиональной ареной, на которой появились в России ударные, стала армия. И это нормально. Они там остаются и до сих пор. И будут всегда. Это тоже одна из сторон существования барабанов в России, и мы ее обязательно затронем. Военный барабанщик всегда пользовался спросом. Сегодня он, конечно же, не ходит в штыковую впереди строя, но представить себе военную церемонию без барабанов и тарелок невозможно.
В девятнадцатом веке к профессии военного барабанщика добавилась профессия оперно-симфонического. Систематического образования в области ударных тогда не было. На ударных играли все, кому не лень - в основном несостоявшиеся скрипачи, пианисты и т.п. Точно так же дело обстояло в духовых оркестрах (военных и гражданских). Профессия передавалась, что называется, из рук в руки.
В двадцатые годы ХХ века на этом штилевом пространстве начали возникать некоторые волнения. Привезенный Валентином Парнахом в СССР джаз потребовал себе исполнителей на экзотических инструментах, которые были прообразом современной ударной установки. А в академической сфере произошло не менее важное событие - в Московской Консерватории открылся класс ударных инструментов, возглавил который тромбонист Калиник Михайлович Купинский. Ну вот, обещал без фамилий, а сам: Ладно, это была последняя, обещаю. Так вот, возникла необходимость в квалифицированных барабанных кадрах, и бедного Купинского обязали заняться этим. Калиник Михайлович написал учебник, по которому занимались целые поколения музыкантов, в числе которых и я, приобретший этот труд в 1973 году. К тому времени из учебника были изъяты рекомендации автора по поводу необходимости перед началом обучения игре на ударных ознакомиться с каким-нибудь духовым инструментом, например, тромбоном. Рекомендации изъяли, но в музыкальных училищах остался предмет "ознакомление", на котором ударникам приходилось-таки играть на духовых. Сегодня этот учебник, конечно, в основном утратил свою актуальность, но, тем не менее, спасибо автору - он был первым.
Продолжение следует.