|
ЗАРУБЕЖНЫЕ МУЗЫКАНТЫ
Adam Nussbaum
Автор: Евгений Рябой,
перепечатано из журнала MusicBox
Мы познакомились в 1993 году на джазовом фестивале
в небольшом местечке под названием Иврея на севере Италии. Адам Нуссбаум
играл там с трио знаменитого датского контрабасиста Нилса Педерсена
(Niels Pedersen). К тому времени я уже был немного знаком с творчеством
этого замечательного барабанщика. Как и большинство музыкантов, я знал
игру Нуссбаума по ансамблю Майкла Бреккера (Michael Brecker). В том
числе и по альбому "Don't Try This At Home", получившему премию
Грэмми. Кроме того, мне попадались и другие записи с участием Адама
(с Джерри Бергонзи (Jerry Bergonzi), с Томом Харреллом (Tom Harrell).
Все это явно находилось в сфере моих интересов. Манера Нуссбаума мне
всегда очень нравилась, его представление о звуке практически полностью
совпадало с моим, и, узнав, что Адам играет с Педерсоном за день до
нас, я поспешил на концерт. То, что я услышал, превзошло все мои ожидания.
Все это еще раз подтвердило тот факт, что джаз надо слушать только живьем.
Но теперь по порядку. Трио играло самые заурядные джазовые стандарты
без всяких изысков, без аранжировок. Иными словами, ребята приехали
просто поджемовать. Первой была, как сейчас помню, "Alone Together",
довольно часто исполняемая мелодия в среднем темпе. Нуссбаум начал с
ленцой, просто "щекотал" тарелки, больше слушал, чем играл.
Казалось бы, ничто не предвещало грозы. И вдруг, на ровном месте, он
так "приложил" один единственный удар в малый барабан, что
от неожиданности у меня чуть не выпрыгнуло наружу сердце. Это было так
внезапно и в то же время так к месту, что я просто обалдел. С этого
мгновения мое внимание было приковано к барабанщику уже до конца концерта.
И Нуссбаум продолжал удивлять. Причем удивлять не какими-то барабанными
"фишками" или запредельной техникой (хотя и этого добра у
него в арсенале хватает), а какой-то нереальной музыкальностью, нестандартным
подходом к очень стандартным вещам. После концерта я познакомился с
Адамом, и он оказался очень приятным в общении, совершенно лишенным
звездности человеком. Мы очень мило пообщались, причем, как это обычно
и случается, стиль Нуссбаума-барабанщика абсолютно соответствовал стилю
Нуссбаума-собеседника. Его манера говорить очень ясная и в то же время
образная. Я даже запомнил одно из его сравнений. Мы говорили об удачных
и неудачных выступлениях, и Адам сказал, что хороший концерт - это как
удачный сексуальный опыт - остается с тобой навсегда. Когда мы встретились
через девять лет после того памятного мне фестиваля, я напомнил ему
это высказывание, и мы от души посмеялись. Адам Нуссбаум приехал в Москву
в составе ансамбля INTERJAZZ. Коллектив гастролировал по городам России
и в рамках этого турне выступил с концертом в Доме Художника. Я предоставил
Адаму свои барабаны (старый Gretsch с еще более старым малым барабаном
Slingerland Radio King), чему тот был несказанно рад. Он сообщил, что
точно на таком же сете играл в конце семидесятых с Джоном Скофилдом
(John Scofield), а сейчас у него точно такая же, как у меня, стойка
хай хэта (DW). Эти факты еще более сблизили нас. На следующий день,
в праздник Первомая, я заехал за Адамом в отель "Минск", и
мы пошли прогуляться. В саду Эрмитаж Нуссбаум долго слушал военный оркестр,
удивляясь наличию валторн в маршевом бэнде. Затем мы присели на лавочку
на Тверском бульваре, где, собственно, и состоялась приведенная ниже
беседа.
MUSIC BOX: Адам, я хочу вернуться к фестивалю в Иврее,
где мы познакомились. Я, наверное, никогда не забуду тот удар в малый
барабан, который ты сыграл в "Alone Together". Как тебе удается
достигать такого эффекта?
ADAM NUSSBAUM: В основном, все зависит от того, когда
ты делаешь этот удар. Самое главное - правильно выбрать момент. И здесь
на первом месте уши - надо внимательно слушать, что происходит вокруг,
что играют твои партнеры. Если ты просто механически громко ударишь
в малый барабан - рискуешь выглядеть полным идиотом.
МВ: Вероятно, и сам звук важен?
AN: Да, конечно, но все-таки предпочтение я бы отдал
правильно выбранному моменту. Очень важно каждое мгновение осознавать
свое положение внутри формы произведения и понимать, куда движется музыка.
МВ: Адам, расскажи, как ты начинал.
AN: Мой двоюродный брат играл на барабанах, и он стал
для меня образцом для подражания. Я довольно быстро освоил базовые приемы
игры и начал музицировать в различных группах в родном Норволке (штат
Коннектикут). Мне было лет двенадцать. Я к тому времени занимался на
фортепиано, так что имел кое-какое представление о музыке. Через некоторое
время я уже был лучшим в городе, поэтому мои коллеги-барабанщики очень
не любили, когда я приходил к ним в гости и садился за барабаны. В 1975
году я переехал в Нью-Йорк, чтобы посещать The Davis Center for Performing
Arts at City College. Кроме колледжа, я занимался и с другими преподавателями.
Например, я брал уроки у Джо Кусатиса (Joe Cusaitis). Мы занимались
мобильностью на ударной установке.
МВ: Что ты подразумеваешь под словом "мобильность"?
AN: Существует базовая техника игры на ударных инструментах.
Это, по сути, техника игры на малом барабане, рудименты и т.д. Но игра
на ударной установке - это несколько другое. Здесь надо научиться играть
те же триоли, шестнадцатые, парадиддлы и т.п. сразу по всем инструментам
вашего комплекта, свободно передвигаясь от одного инструмента к другому,
что требует специальных занятий. Это и есть мобильность.
МВ: Давай поговорим о твоей постановке. Занимался ли ты этим с Кусатисом?
AN: Моя постановка формировалась в значительной степени
под влиянием разных учителей, с которыми мне довелось заниматься, и
разных барабанщиков, игру которых я наблюдал. Я стараюсь, чтобы моя
постановка была очень естественной. Я верю: насколько свободно вы умеете
использовать свое тело, настолько же свободно вы можете воплощать свои
идеи. Палка должна быть продолжением руки. Постановка руки, подобно
амбушюру трубача или саксофониста, соединяет тебя с инструментом. Я
стараюсь быть очень свободным и расслабленным в своей постановке, стараюсь
избежать любого напряжения - чем свободнее мое тело, чем более естественно
я связан посредством палок с моим инструментом, тем лучше я играю. Еще
я работаю над тем, чтобы моя левая рука была так же хороша, как правая
(смеется). И это нескончаемый процесс.
МВ: Я обратил внимание, что твоя постановка выглядит очень классической.
Такое ощущение, что ты посвятил немало времени занятиям рудиментами,
классической технике игры на малом барабане.
AN: Да нет, в общем, нет. Я бы хотел, овладеть серьезной классической
школой. На самом деле я просто пытаюсь воспроизвести звуки, которые
рождаются у меня в голове. И если ты посмотришь на хорошего классического
ударника, то увидишь, что его постановка очень естественна. Взгляни
на свои руки - они свободно висят вдоль тела, достаточно просто вложить
в них палки. Вот и все. Я этому специально не учился. Это просто часть
моего подхода к игре на инструменте. Кроме того, я много наблюдал
за разными барабанщиками, за тем, как, придерживаясь одной и той же
традиционной концепции, они по-разному держат палки. Одни играют в
достаточно закрытой позиции, у других большой палец смотрит наверх,
у третьих - ладонь. И я думаю, необходимо быть достаточно гибким,
чтобы иметь у себя в арсенале различные виды техники, ведь многообразие
типов музыки диктует необходимость разнообразного амбушюра. Если трубач
играет тихо или громко, высоко или низко, он использует разные приемы.
И барабанщик должен уметь делать то же самое. Игра в быстром темпе
отличается от игры в медленном. Громкая игра не то же самое, что тихая.
Но в любом случае ты должны быть достаточно расслабленным, чтобы дать
возможность палке свободно отскакивать. Палка должна делать то, что
она хочет. Дай ей шанс реализовать свои природные возможности. Но,
это требует определенного контроля и гибкости.
Продолжение следует...
|
|